Литературное Засурье. Август 2025
ПРОЗАИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ
НА ДЛИННОМ ПЕРРОНЕ НЕБА
Фёдор НЕСТЕРОВ
Засурье
Где за рекой голубеет горизонт, туда с трёх сторон стекается небо.
И снова весна
Мышкующей лисицей ветер петляет по весеннему взгорку, принюхиваясь к появившимся за ночь проталинам.
Высокого полёта!
Алатырский ветер стёр с неба облака, чтобы перелётные птицы не сломали крылья.
Жарища
Тягучий желтеющий воздух. Тонкогубые облака бегут трусцой к Суре на водопой.
Дождина
Повсюду на дороге непросохшие лужи. Вчера здесь дождь до упаду плясал. До сих пор туча кружит поодаль.
Как я у Суры гостевал
С утра для меня ветерок затеял на Суре пироги, густо замесив белый туман и добавив в него черёмухового дурмана с солнечными блёстками.
Вприщурку
Небольшое облако мышастого цвета, с зачёсанным вихром назад, молодится, обглядывая окнами-глазами самого себя.
На Богатливом
Утиный выводок, вдоволь насытившись ряской, вылез из взбаламученной воды и протрюхал по бережку старого озера, скрывшись в тростнике, ростом в полтора Ивана. Утя-утя!
К третьим петухам
Блёкло-голубой месяц, блуждавший всю ночь напролёт, ещё больше раскрошился на блестящие звёздочки от столкновений с сонными облаками.
Безделье
Когда сорока-трещотка улетела по делам, близящийся вечер показался прескучным для тонкоголосого ветерка, и он стал подсвистывать писклявым комарам.
Вечерней зорькой
Полевой жаворонок, с лихвой взлетев в фиолетовую высь , сел на запятки солнцу, провожая его до завтрашнего утра.
Людям на диво
Ветер, ранёхонько раздувавший рассвет над Сурой, вечером, прикрыв себя облаками, фукал на закат, обжигаясь.
На Суре
Когда завечерело, речной туман сгустился незаметно и загрустил над тиховодьем.
В придорожном захолустье
Местные сороки судачат меж собой, осуждая коварство серой кукушки, якобы разорявшей гнёзда тех птиц, которые не приняли её яйца для насиживания.
Жуликоватая лиса
Худенькая остроносая Лисавета (зла уж не хватает на неё) утром бежала задумчивая в пяти метрах от огородной рабицы, пока я, изумлённый такой лисьей бесцеремонностью, не закричал и не захлопал в ладоши. Рыжая тут же повернула вбок к высокой траве. Коза Роза стояла, как вкопанная, и не носилась маятником, как раньше при виде пробегавших мимо чужих собак. Что за чудо чудное?- спрашивали её круглые глаза.
Неудавшийся ужин
За окном был поздний вечер, когда послышался необычный лай Дружка. Я уже научился узнавать по его голосу, из-за чего поднял шум наш сторож. Это не на кошку и не на клеща, не на собаку и не на человека. Ёжик! Вышел с фонариком. Да, свернувшись в колючий комок, на траве у собачьей кастрюльки тихо хрипел ежонок. Внук Кирилл осторожно закатил его на совковую лопату, и я отнес неудачника подальше от пса. Ёжик, к нашей радости, высунул из-под колючек мордочку, заблестел глазками, поводил носиком и проворно улез в траву.
Начудесил
Заяц, собиравшийся перебежать по Знаменскому мосту на другой берег Бездны, увидел меня первым. Русак сидел на задних лапках, будто серая гипсовая копилка на комоде, и не шевелился. Его прямо торчащие длинные уши и привлекли моё внимание. Заяц не знал, что делать: он уже забежал на мост. Когда я начал кричать внуку и рукой показывать на зайца, серенький зверёк рванул к краю дорожной насыпи и скрылся в прибрежных кустах.
На длинном перроне неба
Безликое небо: ни солнца, ни облаков. Лишь светло-серая немота висела над головой.
На луговине у Подковы
Ободрённый встречей ветер — бесструнная балалайка — сказал мне тихо, вполголоса, будто к нам в Анютино осень впорхнула вчера.
Лунно-белой ночью
От порывов сентябрьского ветра раз за разом листья осинок бросались врассыпную и на лету высматривали место приземления, обозначенное узорочьем паутины.
Ну, как рыбалка?
Как? Как? Комаро-о-ов! А комаров-то! Тьма-тьмущая. Ещё и мошкара откуда-то взялась. Заели. Спасу нет. И зудят, и зудят, и ноют… Тьфу! Кровопийцы!
Так солнце разбудило Алатырь
Сгорая от любопытства, бодрёхонькое солнце, расшатывая деревья, поднимается выше над лесом и подпоясывается цветным облаком. А вон там Сура с Алатыркой и Бездной текут бок о бок, и монастырские храмы приветствуют утро золотым отблеском куполов.
Серые журавли
В часу пятом-шестом с зеленеющих хлебных полей за Подковой слышатся звучные крики журавлей, из заречья прилетевших на кормёжку. Вытянув длинные шеи, птицы трубят так громко и слаженно, что их зазывные голоса слышны не только в Кученяеве, Анютине и Борках, но и в Знаменке, Новиковке и у крайних домов Нового Алтышева. Возвращаясь обратно за Бездну на лесные болота, журавли летят низко, мощно, грациозно. Какое красивое зрелище!
Заполонила
Плававшая туда-сюда разросшаяся ряска запахнула туго – натуго мелкое озерцо, и теперь лягушата не плавают, а ходят на четвереньках.
За пеленой тумана
И что бы там ветер не наушничал осинкам, день свыкся с утром. Оно стало его светом.
Э-хе-хе…
На моих глазах происходила воздушная схватка между двумя хищными птицами. Чёрный коршун нападал на серого луня, а тот, удерживая в когтях добычу, уворачивался от ударов грабителя. Снова и снова коршун догонял и атаковывал свою жертву. Наконец лунь, защищаясь, освободил когти, и что-то камнем полетело вниз на землю. Делить было нечего. Птицы разлетелись по сторонам.
А я приметил то место, куда упала законная добыча луня, и после недолгих поисков нашёл в траве помятую толстую полёвку.
Там-сям
Утром дождь протрусил мимо огорода серым зайцем-русаком. Эх! Тары-бары стары амбары… Опять придётся поливать грядки из лейки.
Людмила Колесова
АЛАТЫРЬ
Люблю тебя, родной Алатырь,
Всем сердцем и своей душой.
С тобой иду по жизни рядом,
Красивый, вечно молодой.
Здесь отчий дом, земля родная,
И рядом все мои друзья.
Здесь люди лучшие, я знаю,
Большая дружная семья.
Ты в день рожденья самый-самый,
Гостеприимный, город мой,
Неповторимый, гордый, славный
И лучший! Я горжусь тобой!
Звучи, «Российская глубинка»,
Над нашей мирною землей.
Цвети, Алатырь мой любимый,
Радуйся, танцуй и пой!
Алимпиада Кручинина
Приезжай!
Если кто в нашем городе не был,
Не познал сей глубинной тиши,
Приезжай, тебя солью и хлебом
Встретим с радостью, ты поспеши.
Городок небольшой, неуемный,
Наш Алатырь бел-камень горюч.
Из былин вековых возрожденный
Богатырь, он как песня певуч.
Полюбуйся его панорамой.
Полюбуйся на бор, хвойный лес.
Полюбуйся десятками храмов,
Колокольней до самых небес.
Окунись в эту дивную святость,
В воды рек, их у нас разных три.
Приглашаем тебя, нам на радость
Посещением нас одари.
Навсегда ты наш город полюбишь
Здесь все просто, без всяких прикрас.
Верим, что ни за что не осудишь
И вернешься в наш город не раз.
Ты полюбишь хрустальные звоны,
Соловьиные трели в тиши…
Приезжай в городок наш зеленый,
Встретим с радостью, ты поспеши!
Алексей ЖУКОВ
К Дню Военно-Морского Флота.
Посвящается ветеранам ВМФ
НЕ БЫВАЕТ БЫВШИХ МОРЯКОВ
Нет, не бывает бывших моряков,
И бывших офицеров не бывает.
Когда приходит праздник их такой,
О службе он всегда напоминает.
С утра висит на вешалке мундир.
Начищены ботинки. Все побриты.
Вот перед флагом ветераны-моряки
И вспоминают годы, что прожиты:
Как в штормы выживали на морях,
В походы дальние надолго уходили.
Как дружба помогала вам тогда
И флотскою семьею как вы жили.
Хотим сегодня мы от всей души
Вас с праздником, Днем ВМФ, поздравить.
Да здравствует могучий русский флот.
Пусть бьет врагов, чтобы себя прославить!
Памяти моего деда —
Гурьева Валентина Николаевича,
а также всем моим знакомым и друзьям,
кто служил на флоте, посвящается.
Я ВАС ОБНИМАЮ, МОРЯКИ!
Как блестят медали и значки
На тельняшках ваших и мундирах!
Я вас обнимаю, моряки,
Всех — от рядовых до командиров.
Вам, привычным к галсам и штормам,
Мачтам, вахтам и разлукам с сушей,
Тёплым водам и полярным льдам,
Слава и хвала за вашу службу!
Никогда не гаснут маяки
Пусть для кораблей, где вы плывёте.
Я вас обнимаю, моряки —
Каждого, кто есть в российском флоте!
Выше и смелее якоря
Запросто и дальше поднимайте,
И, вперёд уверенно смотря,
Берега успешно достигайте!
Многократно, крепко по-мужски,
Восхищенья не тая цунами,
Я вас обнимаю, моряки,
И не устаю гордиться вами!